В понедельник, когда все почтенные люди отправились на работу, мы сели и поехали из Москвы прочь.
( и там мы видели )

Катались вчера на лодочке



( встретили местных )

Мне приснился интересный сон про герцога Лаэртского, маркиза Кабри и баронета Жана Амадо. Эти благородные господа охотились в окрестностях герцогского замка и совершенно случайно обнаружили заброшенный особняк, вернее сказать, целый комплекс оставленных людьми зданий. Зрелище было довольно мрачное и в то же время чарующее. Повсюду разбитое стекло и разбитые зеркала, от гобеленов исходит сладковатый запах разложения, будто гниет не ткань, а изображенные на ней фрукты, на разъеденных сыростью стенах еще остались героические фрески. Лица и тела всадников покрыты плесенью, кажется, что это следы лепры, они больны, а их лошади от грязи и сырости превратились в бесформенных адских чудовищ. Повсюду руки, ноги, головы мраморных красавиц, только одна из них уцелела и стоит, удерживая на плечах готовый вот-вот рухнуть балкон.

Барон Жан Амадо, будучи человеком романтичным и склонным к меланхолии, предложил своим спутникам задержаться и осмотреть развалины внимательней, чтобы проникнуться духом этого места и, быть может, в будущем сочинить пару стихотворений о смерти и вечности. К сожалению, герцог Лаэртский не разделял энтузиазма своего товарища. Ум его занимали вопросы куда более прозаичные. Он думал о том, кому принадлежит брошенный дом, почему он собственно брошен и как так получилось, что он, герцог Лаэрсткий, ничего до сих пор не знал об этом месте. И поэтому предлагал покинуть развалины и двинуться в сторону ближайшей деревни, где выловить какого-нибудь не очень дряхлого старика и допросить, лучше всего, если это будет священник. Маркиз же Кабри пребывал в страшном беспокойстве, с одной стороны он разделял любопытство герцога, а с другой очень сильно хотел выпить и закусить. У вас может создаться обманчивое впечатление, что барон Жан Амаду высокий бледным брюнет, герцог Лаэртский носит элегантную бородку клинышком, а маркиз Кабри толстяк. Но мне во сне было отчетливо видно, что романтичный барон толстоват, герцог бледен, а лицо маркиза украшает не только бородка, но и тонкий длинный шрам на лбу. И кроме того совершенно очевидно, что слово герцога было решающим, поэтому все трое двинулись во разбитой дороге, которая, как они надеялись, выведет их к поселению, где они смогут удовлетворить свое любопытство и, быть может, перекусить на скорую руку.

Как они ехали, мне во сне не показывали или, может, я просто не помню. Как бы то ни было, все трое оказались в темной таверне с деревянными столами, очень похожей на обыкновенный пивбар. Маркиз наворачивал свиную рульку, герцог пил темное пиво, а барон клеил официантку, веселую коротконогую пышечку, которой явно льстило внимание благородного человека. Барону нравилось, что пышечка пахнет пивом и квашенной капустой, и он очень хотел уединиться с ней ненадолго. Но тут из кухонного чада появился мой старый знакомый cooler_d , что было совершенно неожиданно. Без всякого сомнения он был тут своим человеком и, мало того по всей видимости, хорошо знал маркиза Кабри. Буквально подлетев к маркизу, он швырнул ему в тарелку с недоеденной рулькой триста рублей мелкими купюрами и, не говоря ни слова, скрылся в одном из подсобных помещений. Маркиз флегматично пересчитал деньги и спрятал их запазуху. Герцог Лаэртский удивился не меньше меня, но промолчал. Барон Жан Амадо спросил:
- Что это было?
- Не ваше дело, друг мой, - ответил маркиз и вернулся к трапезе.
Герцог Лаэртский допил пиво и почувствовал, что слегка захмелел. Надо сказать, что он был подвержен довольно распространенной страсти, а именно любил выпить. Стоило ему, что называется, слегка промочить горло, так сразу открывалась внутри какая-то адская бездна, в которую тут же устремлялись потоки вина, коньяка и бренди, а порой даже обжигающего благородное нёбо плебейского темного рома. Поэтому герцог старался не пить ничего крепче пива, особенно если его ждали какие-нибудь срочные дела. Но в этот раз толи пиво оказалось слишком крепким, толи звезды так причудливо выстроились в небе, но барон с маркизом не успели опомниться, как их друг оказался на столе с огромной и, (о, ужас!) почти пустой бутылкой красного вина в руке, распевающий непристойную песню. Слова я не запомнила, но там точно была такая строчка:

«Веселая монашка гуляла без портков!
И близко познакомилась с командой моряков!»

Допев до конца, герцог Лаэртский явил публике свои благородные ягодицы и сорвал шквал аплодисментов. Маркиз Кабри и барон Жан Амаду переглянулись и поняли, что никаких расспросов о таинственных развалинах сегодня не будет, а впереди ждет адская попойка и угар в лучшем случае до утра, а то и до полудня следующего дня.
( дальше )

Я не могу вразумительно объяснить, почему меня так это смешит. Представляю себе, что у них в шоу-бизнесе это вроде как ритуал такой, обязательно надо раздеться, чтобы лычку новую получить. И общественность следит, переживает, как там кто, разделся или нет еще. В блокноте помечает, так-так эта разделась, нормуль, вычеркиваем. Ну или что-о вроде того, не знаю.
( картинка для наглядности )

Не смотря на унылую погоду.

Построили люди с воображением домик себе, живут.

Забавные ребята работают WB shop! Сувенирка сериала «Supernatural» очень страшная, ужас какая уродливая, слов нет. Даже жалкую крохотную модель Chevrolet Impala 1967 не догадались изготовить. Куда им до Showtime, бездарностям!

( тотемные фигурки )

Стивену Кингу опять дали премию Стокера, на этот раз за «Дьюма-Ки». Я считаю, правильно сделали, молодцы.

Новый сезон «Декстера» начнется 27 сентября.



Поскольку ждать еще очень-очень долго, то предлагаю попыриться на вещички и игрушечки

( вжик-вжик ночичком )

Четвертый сезон «Supernatural» пагубно сказывается на моем душевном здоровье. Я теперь от всякого скрипа вздрагиваю, паучок в ванной кажется подозрительным, опять же не к добру пропали две вилки и овощечистка. Но главное демонское предзнаменование – отключили горячую воду. По этому поводу я могу только рычать, как Клинт Иствуд в «Гран Торино».

Кто не видел «Гран Торино», тот, конечно, лошина и должен исправиться.

Соседи делают ремонт: стучат, скрежещут, громыхают и, самое чудовищное, громко, пронзительно жужжат. Хотя слово «жужжат» слишком мягкое и милое для обозначения звука, способного довести до исступления человека, который занят чем-то важным, например, пытается уснуть. Разрушительно не само жужжание как таковое, а то, что оно вызывает к жизни волны удушающей злости, раз за разом становящиеся все сильнее. О, как я ненавижу это сверло, и теплую дрель и дыры, что становятся все глубже, как ненавижу горку мелкой бетонной крошки на полу у соседей и пыль, повисшую у них в воздухе. Конечно, я говорю себе, разве можно сердиться на людей, решивших улучшить свой быт, разве они не вправе делать это в полдень, когда солнце высоко и все трудолюбивые пчелки собирают мед? У меня нет никакого законного основания вывести стукачей и жужжальцев во двор и предать там поруганию. Общественность в этом конфликте интересов будет вовсе не на моей стороне, ведь я маргинал и богема, спящая в полдень и бодрствующая в час быка, неизвестно еще зачем. А я сама, между прочим, даже спорить не буду, потому что все правда, незачем человеку ночью смотреть, как движется слева направо по небу месяц, ни к чему слушать кошачьи любовные песни, лучше спать.

Я уже пробовала спать в самое разное время: и днем и ночью и утром и вечером. Ставила эксперимент на себе, подобно сотням отважных изыскателей прошлого, прививавших себе оспу или холеру. И могу сделать выводы, относительно себя лично и других людей, похожих на меня. Так вот, лучше всего спать ночью, когда темно и тихо, а просыпаться на рассвете. Если поступать наоборот, то на третьи сутки неизбежно наступает душевный разлад, мягкий утренний свет раздражает и почти полностью утрачивается контроль над временем, то есть становится сложно даже примерно определить который час, не глядя на часы. Но чтобы соблюдать идеальный режим нужны дисциплина и будильник. Если следовать за своим естеством, что я и делала, то получается примерно (упрощенно) так:

1 день – подъем в 5 утра, в кровать в 11 вечера.
2 день – подъем в 8 утра, в кровать в 2 ночи.
3 день – подъем в полдень, в кровать в 4 утра.
4 день – подъем в час, в кровать в 5 утра, а уснуть получается не раньше 6.
5 день – подъем в три дня, в кровать в 6, уснуть, дай бог, в полвосьмого.
6 день – подъем в 5 дня, засыпать в 9 утра.
7 день – подъем в семь вечера, спать в 11 утра.

Ну и т.д. Полный цикл я проходила пару раз, слишком тяжело становится. Поэтому я старалась не спать сутки, чтобы потом уснуть под вечер, проспать часов 12 и проснуться в блаженные 5 утра. Мой вывод – в жопу такие эксперименты! Хотя справедливости ради надо добавить, что второй подопытный прибывает в восторге от «вампирского» режима, но он вообще странный. Беда смещенного времени сна в том, что постепенно нарастает беспокойство, терзает ощущение собственной оторванности от большого мира, пребывающего в противоположной фазе. Но, у этого тревожного состояния есть и физиологические основы, недостаток солнечного света тоже, видимо, сказывается на душевном комфорте.

Осенью пропишу себе будильник.

Я тут волею судьбы целыми днями редактирую тексты про махру, жаккард и бамбуковое волокно. И вот что хочу сказать. Если бы все люди на планете думали, прежде чем что-то сделать, и продолжали думать в процессе, и еще раз думали, когда закончат, то был бы рай на земле и процветание. И еще. Всем и каждому обязательно отвечать на вопрос «зачем?» перед началом любого важного и не очень дела. Сперва письменно отвечать, а потом, когда попривыкнут, можно устно или даже под нос себе тихонько, но обязательно.

Это что это? Что это у него с лицом то???

Искала фотографии бизонов, а нашла интересного художника.
( Howard Terpning )

Приехали чашки с моими рисунками. После испытаний выяснилось, что кофе в них становится вкуснее и они поднимают настроение минимум на 15%.

( чудо посуда )

Наконец, мы сделали сайт с замечательными картинками моего замечательного мужа Андрея Фереза. Я очень-очень радуюсь и горжусь!

Больше картинок тут

Есть писатели, про которых лучше не знать, как они выглядят. Но к Джону Ирвингу это не относится совершенно.

( позырить на писателя )